Психология уверенных отношений
    Охотница Свободная женщина Семь Я Красота и здоровье
    Мужчина знакомится Глава семьи Мужское здоровье
    Новые силы Метафоры Книги Юмор

Дэвид Гордон. Терапевтические метафоры
Часть 6. Утилизация.

Пролог

по роману "Малыш Стюарт" Э. Б. Уайта

- Крысы отвратительны.

- Я знаю, - сказал Стюарт. - Но с точки зрения крыс, отвратителен яд. Председатель должен знать проблему всесторонне.

- А ты располагаешь точкой зрения крыс? - спросил Энтони. - Ты похож на крысу.

- Нет, - ответил Стюарт. Скорее, я располагаю точкой зрения мыши, что совсем не то. Я вижу вещи целиком. Для меня ясно, что крысы подвергаются дискриминации. Они никогда не были способны выйти на открытое пространство.

- Крысы не любят открытое пространство, - сказала Агвес Бередки.

- Это потому, что когда бы они не появились, кто-нибудь обязательно швырнет в них камнем. Крысы могли бы любить открытое пространство, если бы им это позволили. Есть ли другие мысли на счет законов? Агнес Берецки подняла руку:

- Должен быть закон против борьбы.

- Непрактично, - сказал Стюарт. - Люди любят бороться. Но уже теплей, Агнес.

- Не драться? - робко произнесла Агнес. Стюарт покачал головой.

- Совсем не быть подлым, - предложил Милдред Хоффенштейн.

- Очень хороший закон, - сказал Стюарт. - Пока я председатель, любой, кто сделает кому-нибудь подлость, получит от меня нагоняй.

- Не сработает, - отметил Герберт Прендергаст. - Некоторые люди дурны от природы. Альберт Феристром всегда желает мне зла.

- Я не говорю, что он сработает, - сказал Стюарт. - Это хороший закон, и мы опробуем его. И опробуем прямо здесь и сейчас. Пусть кто-нибудь сделает кому-нибудь подлость. Гарри Джеймсон, ты сделаешь подлость по отношению к Кэтрин Стаблффорд. Погоди, Гарри... Кэтрин, что там у тебя в руках?

- Это крошечный мешочек, набитый сладкими конфетами.

- Они говорят тебе: "Мы изнемогаем по тебе, для тебя мы такие вкусные", не так ли?

- Да, - сказала Кэтрин.

- Ты очень любишь свой мешочек? - спросил Стюарт.

- Да, очень, - ответила Кэтрин.

- Отлично. Гарри, подойди к ней и отбери его! Гарри подбежал к Кэтрин, выхватил мешочек из ее рук и помчался к своему месту. Кэтрин вскрикнула.

- Ну, а теперь, - сказал Стюарт страшным голосом. - А теперь погодите, мои дорогие друзья, пока ваш председатель проконсультируется с кодексом законов.

Он сделал вид, что перелистывает книгу.

- Вот страница 492, страница 560... Ничего никогда не воровать. Абсолютно не быть подлым! Гарри Джеймсон нарушил два закона: закон против подлости и закон против воровства. Давайте схватим Гарри и вернем его обратно, пока он не стал таким плохим, что люди вряд ли захотят с ним когда-либо знаться. Ну! Стюарт подбежал к шесту и соскользнул вниз, совсем как пожарный, спускающийся сквозь отверстие в пожарном депо. Он побежал к Гарри. Другие дети вспрыгнули со своих мест, и пробравшись под стульями и между проходов, окружили Гарри, в это время Стюарт потребовал, чтобы он вернул мешочек. Гарри казался испуганным, хота знал, что это только эксперимент. Он вернул Кэтрин мешочек.

Что ж, - сказал Стюарт. - Закон вполне хорошо сработал. Не бьтъ подлым - это действительно очень хороший закон.

Раздел I. Стратегия беседы. Скрыто или открыто?

При утилизации метафоры нет совершенно никакой необходимости "утаивать" тот факт, что она предназначена для "терапевтических целей". Более того, нет необходимости даже в том, чтобы клиент не осознавал аналогий между его ситуацией и сюжетом метафоры. Одним из главных назначений терапевтических метафор является обеспечение клиента возможностью выйти из- за деревьев и бросить взгляд на лес, в котором он блуждал, не находя выхода. С другой стороны, нет нужды и в том, чтобы клиент открыто и на сознательном уровне понимал значение метафоры, поскольку если она действительно изоморфна его ситуации, то все необходимые изменения будут происходить на подсознательном уровне.

Что лучше: чтобы клиент осознавал значение метафоры на сознательном уровне или на подсознательном уровне - это будет определяться темпераментом и приобретенным мастерством терапевта; суть проблемы сама по себе довольно редко является здесь важным фактором. С клиентами, которые демонстрируют поведение, указывающее на вероятность преднамеренного или непреднамеренного сопротивления внушенным изменениям, наверное, лучше использовать скрытые метафоры. Следует считать обоснованным мнение, что любой человек, обратившийся за помощью, внутренне глубоко заинтересован в проведении изменений - однако некоторые люди могут быть заинтересованы и в получении удовлетворения от противодействия усилиям терапевта.

Обычно скрытые метафоры приводятся в виде анекдотов о "других" пациентах или об опыте "других" людей; либо (что еще более эффективно) в виде простых и совершенно безотносительных историй. Так, пациент с проблемами в браке может прослушать юмористическую историю о том, как интересно, чтобы "сад начал приносить плоды". Клиенты, играющие в "Да - но... " Эрика Берна, или достаточно насмотревшиеся на терапевтов, чтобы научиться бить их в их собственных играх, или клиенты, которых "заставили" прийти к терапевту, будут иметь слабую защиту против таких, кажущиеся совершенно не относящимися к ним, замечаний. Однако с клиентами, которые конгруэнтно заинтересованы в проведении личностных изменений, нет причин (исходя из опыта автора) "соблюдать конспирацию" при использовании метафор.

Другое ограничение, налагаемое на использование скрытых метафор, связано с приобретенным мастерством терапевта в применении как изоморфных контекстов, так и паттернов опыта, описанных в частях 3, 4, 5. 0 "приобретенном" мастерстве мы здесь упоминаем с той целью, чтобы еще раз подчеркнуть, что конструированию и утилизации терапевтических метафор обучаются тем же способом, каким, например, обучаются математике: в начале изучают набор определений и основных операций, затем - понятия "чисел", "сложения" и "вычитания"; после того, как приобретены хорошие навыки в этой области, сюда добавляют более сложные операции "умножения" и "деления", затем следуют такие тонкости, как "вычисление дробей", "отрицательные числа" и так далее.

После этого можно начать вычисления... На каждом шагу этого пути вы овладеваете новыми знаниями, и вы обращаетесь с ними совершенно легко. Итак, в начале ваши опыты по конструированию, планированию и использованию метафор будут обязательно влечь за собой концентрацию внимания и открытое представление. Но по мере того, как эти навыки будут интегрироваться с теми, которыми вы уже владеете, конструирование метафор будет становиться для вас чем-то, что вы делаете настолько же легко, непринужденно и спонтанно, как, например, сейчас можете вспомнить случай из своего детства. С этой легкостью конструирования придет и свобода производить большее число выборов относительно использования метафоры.

Одним из дополнительных полезных эффектов включения в метафору категорий Сатир, систем репрезентации и субмодальных различений является то, что эти паттерны опыта оперируют на таком неуловимом уровне, что только очень немногие клиенты могут хотя бы приблизительно подозревать об их существовании и значимости. Это означает, что может не иметь значения, является ли метафора открытой или скрытой, если она обеспечивает такие изменения на этих неуловимых уровнях, которые сами по себе достаточны для желаемых изменений. Например, однажды я рассказал сказку одному очень интеллигентному и зрелому юноше, который в последствии говорил мне, что ему это "не понравилось", что это было "скучно" и "очевидно". Независимо от того, думал он об этой сказке как-то иначе или нет, те изменения, которым она должна была способствовать, произошли, поскольку это были изменения, значимые на уровне систем репрезентации и субмодальных различений. Сказка же сама по себе была только транспортным средством для того, чтобы произвести сдвиги опыта.

Сказки или анекдоты?

Опыт доказывает, что хорошо рассказанная сказка может быть не менее прекрасна, неотразима и эффективна, чем история на современную тему. Сказки для взрослых не обязательно должны быть "скучными" - истории напоминают сказки присущим им разнообразием чудесных происшествий и персонажей, а иногда - способностью наделять неодушевленные предметы человеческими страстями. Существует не так уж много людей, не получавших когда-либо благословения от "бога из машины", не встречавшихся с каким-то особенным или загадочным человеком, или не разговаривавших со своим собственным автомобилем. Волшебные сказки даже на самых главных уровнях конструкции не обязательно должны быть очевидны в своем изоморфизме. Анекдоты - это те же сказки, только они короче и происходят в контексте повседневного бытия "нормальных" людей. Если вы не используете их просто как увлекательный способ прямого внушения (что часто является прекрасной идеей), то не забывайте, что внутренние закономерности анекдотов в большинстве случаев исключают открытость.

Исключением является подход типа "Мой друг Джон". Он включает в себя простой пересказ сути проблемы клиента (разумеется, с приведенным разрешением), как если бы она была "у кого-то еще", и была решена: "Как раз пару дней назад у меня был клиент с похожей проблемой н т. д. " Что-то подобное по технике: чтение клиенту сказки или истории, которая "происходит", чтобы оказаться метафорой для проблемы клиента. Вы поясняете, что это - история, которую вы написали для своих детей (или кого-то еще), и хотите учесть его "реакцию". Если клиент посещает вас регулярно, история может быть написана (или по крайней мере намечена) заранее. В противном случае ее можно просто "прочитать" с какого-либо клочка бумага (если вам это легко). Это - всего лишь несколько примеров множества способов, посредством которых можно творчески использовать метафоры. Использование закрытых историй предоставляет замечательные возможности для обучения гибкому и креативному поведению по выбору контекстов и аналогий для метафор.

Одним из людей, больше, чем кто-либо владевших искусством терапии при помощи рассказов, является Милтон Эриксон. Описания его терапевтических сеансов (которые часто почти полиостью состояли из рассказывания вошедшему клиенту одной истории за другой) настолько же увлекательны, насколько же ценны. Вот один из примеров выдающейся способности Эриксона использовать метафоры.

"... Мне позвонила одна женщина и рассказала о своем 10-летнем сыне, который каждую ночь мочился в постель. Его родители прилагали все усилия, чтобы прекратить это. Ко мне они его буквально втащили: отец держал за одну руку, мать - за другую, а мальчик цеплялся ногами за что только мог. Лицом вниз они положили его в моем офисе. Я удалил их из комнаты и закрыл дверь. Мальчик визжал. Когда он передохнул, чтобы набрать воздуха, я сказал: "Чертовски дурацкий способ. Мне он не нравится, черт побери, ни капельки... "

Сказанное удивило его. Он заколебался, набирая воздух, и я сказал ему, что он может продолжать то, что делал - визжать снова. И он издал вопль, а когда он сделал паузу, издал вопль я. Он обернулся, чтобы посмотреть на меня, и я сказал: "Теперь моя очередь". Потом я сказал: "Теперь - твоя". И он вновь завопил. Потом я снова покричал и сказал, что теперь его очередь. Затем я сказал: "Что ж, мы можем продолжать меняться, но это будет скучно до чертиков. Я в свою очередь лучше сяду на вон тот стул. И там есть еще одно свободное место". Таким образом, моя очередь была занята усаживанием на стул, а он в свою очередь сел на другой стул.

Ожидание, что это произойдет, было обоснованным - я установил, чтобы мы менялись очередями в воплях, и я изменил игру на поочередное усаживание на стулья. Затем я сказал: "Ты знаешь, твои родители приказали мне, чтобы я вылечил тебя от мочеиспускания в постель. Кем они себя воображают, что могут приказывать мне, что мне делать? " Мальчик перенес от родителей достаточно наказаний, и я перешел на его сторону, сказав это. Я сказал ему: "Лучше я буду говорить с тобой о куче других вещей, давай наплюем на этот разговор о мочеиспускании в постель. Ну-ка, как мне следует разговаривать с десятилетним мальчиком? Ты учишься в школе. У тебя прекрасные компактные запястья, прекрасные компактные лодыжки. Знаешь, я ведь доктор, а доктора всегда интересуются тем, как устроен человек. У тебя очень выпуклая и широкая грудь. Ты не из тех слабогрудых детей, которые ходят с опущенными плечами. У тебя отличная грудь, выпяченная наружу. Готов биться об заклад, что ты отлично бегаешь. С твоим телом небольшого размера у тебя, несомненно, отличная координация мышц".

Я объяснил ему, что такое координация движений, и сказал, что, вероятно, он хорош в тех видах спорта, где требуется мастерство, а не только мясо и кости; не в тех ерундовых играх, в которые может играть меднолобый, а в играх, требующих искусства. Я спросил, в какие игры он играет, и он сказал: "Бейсбол и стрельба из лука". Я спросил: "А как у тебя со стрельбой из лука? " Он ответил: "Очень хорошо". Я сказал: "Что ж, конечно это требует координации глаза, руки, кисти руки и тела". Выяснилось, что его младший брат играет в футбол и крупнее его, как и все остальные члены семьи. Я сказал: "Футбол - отличная игра, если у тебя есть только мышцы и кости. Многие крупные переростки любят ее".

Так мы говорили о мышечной координации. Я сказал: "Знаешь, когда ты натягиваешь тетиву и нацеливаешь стрелу, что, по-твоему, делает зрачок? Он сужается". Я обьяснил ему, что мышцы бывают прямые, длинные, короткие. А потом - что есть мышцы круглые, как та, что на дне желудка: "Когда ты ешь, эта мышца сужается. Пища остается в твоем желудке, пока вся не обработается, а когда желудок хочет освободиться от пищи, эта круглая мышца на дне твоего желудка открывается, и вновь сужается, чтобы ждать, пока будет переработана следующая порция пищи. Где дно твоего желудка, раз ты маленький мальчик? В любом случае - внизу".

Так мы проговорили с ним около часа, и в следующую субботу он пришел ко мне один. Мы немного поговорили о спорте, о том, о сем, ни словом не обмолвившись о мочеиспускании в постель. Мы говорили о бойскаутах, их лагерях, обо всем, что интересует маленького мальчика. На четвертую встречу он явился, широко улыбаясь. Он сказал: "Знаете, моя мама годами пыталась избавиться от своей привычки, но не смогла этого сделать". (Его мать курила и пыталась бросить. ) Я сказал: "Так и есть - некоторые люди могут избавиться от своих привычек быстро, другие же могут без умолку говорить об этом и ничего не делать". Затем мы переключились на другие предметы.

Примерно через 6 месяцев он явился специально, чтобы увидеться со мной (с мочеиспусканием в постель было давно покончено), и еще раз появился, когда поступал в колледж. Все, что я делал - это разговаривал о кругообразном мускуле на дне желудка, который сужался и держал внутри содержимое, пока не захочется опустошить. Символический язык обо всех этих прекрасных устройствах глаза, руки, координации тела, вызвал то, что мальчик перестал мочиться в постель без единого обсуждения этого вопроса".

Обратите внимание, что для обучения мальчику "сужению" Эриксон использует в метафоре синестетическое наложение, внутримерный сдвиг. От всей души рекомендуем вам ознакомиться с описаниями того, как Эриксон использует метафоры, поскольку это прекрасные примеры многоуровневого, всеобъемлющего и эффективного терапевтического вмешательства. Описания содержат указания на рад многообразных элементов метафорической коммуникации, и они чрезвычайно забавны и даже смешны.

Кавычки

"Что он имеет в виду, - удивляетесь вы, - когда говорит о кавычках? " Отвечаю: "Что ж, однажды я вводил кое-кого в транс, и продолжая это делать, я сказал этому человеку: "Вы можете почувствовать огромную потребность в том, чтобы моргнуть".

"Погодите. Когда вы сказали "моргнуть", я моргнул! " "Верно".

"Я начинаю понимать. Я могу тайно проводить прямые внушения и приказы моему клиенту или кому угодно, просто тем, что буду оформлять их в кавычки, как сделанное кем-то другим! "

"Совершенно верно. Иногда вы можете захотеть отдать вашему клиенту прямые приказы без того, чтобы взять ответственность за содержание приказа или предложения. Вообразите, к примеру, что вы - мой босс и порядочный мерзавец. Если бы я сказал вам: "Босс, вы - вошь! ", то вы несомненно пришли бы в негодование и выбросили меня на улицу. Однако, если бы я при случае сказал: "Босс, ко мне только что приходил один тип, довел меня до головной боли, и тогда я сказал ему: Знаешь, ты кто? Ты - вошь! ", то я бы получил удовлетворение от того, что назвал вас, босса, вошью, а вы получили бы опыт того, что значит быть обозванным вошью. При этом вам говорил не я - я говорил "тому человеку". "Ага! Тогда получается ситуация, что мой клиент мог бы оспорить некоторые из моих утверждений, но он ничего не может сделать с вещами, которые сказал "кто-то другой". Не так ли? "

"Именно". "И тогда в контексте метафоры я могу просто сделать так, чтобы какой-то персонаж рассказа сказал моему клиенту то, что хочу сказать я в качестве терапевта. Например, я могу сказать что-то вроде: "Этот парень передал мне полный мешок бумаг, на которых написал множество слов. Он самодовольно ухмылялся, так что я, быстро посмотрев эти страницы, взглянул на него и спросил: "И это - все?.. " Он не ответил, только удивленно посмотрел на меня, и я сказал ему: "Вы знаете, в той или иной форме эта чепуха известна мне с детства. Как автор, вы не слишком крупная птица, не так ли? " "Вы меня поняли".

"Естественно".

Гипноз

Одной из отличительных характеристик гипноза является наличие прекрасного для проведения обучения состояния сознания. Находясь в трансе, большинство людей оказывается замечательно восприимчивым к новым идеям. И часто люди имеют значительно больший доступ к личностной информации в отношении своего прошлого или настоящего опыта, чем обычно. Это делает транс идеальной ситуацией для использования метафор, поскольку трансдеривационный поиск здесь более продуктивен и разрешение проблемной ситуации интегрируется более качественно. При использовании метафор, особенно сказок, автор данной книга часто инициирует у клиента (с его разрешения, конечно) легкий или средний транс в качестве прелюдии к рассказу истории. В этом нет абсолютной необходимости, но если вы имеете хороший навык в наведении транса, и клиент хочет этого, то сочетание транса с рассказыванием историй сделает терапевтический процесс более сильным.

Другой выгодой погружения клиента в транс, которую не следует игнорировать, является то, что это освобождает вам время для конструирования и раскрытия метафоры (тот период, когда клиент погружается во "все более глубокий транс", часто - самое подходящее время ддя того, чтобы отключиться от клиента и спланировать метафору).

Следует также понимать, что сам факт предъявления метафоры является чем- то вроде гипноза. Процессы внутренней репрезентации относительно неизвестной последовательности событий, полного переключения внимания на коммуникации другого человека и на предвосхищение развития и завершения событий, - могут быть глубоко гипнотическими. Этот эффект достигается посредством использования коммуникационных паттерных различении, описанных в части 2: паттерны опущения, не специфицированных глаголов и номинализаций используются для максимального увеличения для клиента сферы их влияния на трансдеривационный феномен, усиливая значимость и всеобъемлемость метафоры. Транс при предъявлении метафоры - это расслабленность и сосредоточенность, повышенная концентрация внимания; это состояние, в котором мы периодически бываем, и которое весьма полезно по вышеприведенным причинам. Оно дает терапевту возможность утилизировать метафоры различными способами.

Калибровка

Терапевтическая метафора - это аналогия, которая настолько же подробна и эквивалентна проблемной ситуации, насколько практична. Большая часть данной киши посвящена тому, чтобы обеспечить вас необходимыми навыками для гарантированной изоморфной репрезентации ваших метафор на уровнях их оперирования. Как обычный человек, и как человек, наблюдающий за другими людьми, вы, возможно, уже приобрели и другой навык, который ценен (если не фундаментален в своей ценности) в отношении утилизации метафор - способность намеренно калибровать ваше собственное поведение по поведению другого человека.

Понятие "калибровка" было введено в части 2 как описание циклов непреднамеренного поведения и эмоций, в которых оказываются люди. Здесь этот термин имеет тоже определение за двумя исключениями: мы специфически применяем калибровку к коммуникации между двумя людьми и мы намеренно используем ее в качестве инструмента. Применение, о котором мы говорили здесь, означает калибровку как средство время от времени узнавать, является ли метафора в самом деле значимой и всеобъемлющей для клиента. "Справляюсь ли я? " - для ответа на именно этот вопрос мы делаем это.

Когда бы вы ни коммуницировали с другим человеком, вы всегда сознательно или бессознательно следите за его реакциями на то, что вы говорите или делаете.

Если они вдруг станут казаться вам реакциями отвращения, вы можете изменить свой сюжет; если они покажутся вам реакциями замешательства, вы можете повторить или детализировать то, что вы сказали; если же они покажутся вам реакциями внимания, вы, возможно, продолжите рассказ. Следовательно, вы калибруете ваше поведение по поведению другого человека. При предъявлении метафоры клиенту - независимо от того, находится он в трансе или нет - важно следить за его реакциями на нее в ходе ее развития. Изменения в выражении лица, в оттенках цвета кожи, в телесных движениях и позах, а иногда в интонациях - все это будет предоставлять вам обратную связь в отношении того, когда и где история становится непонятной, незамеченной, неприемлемой, или наоборот.

Если поджатая бровь говорит вам, что вы рассказываете недостаточно ясно, или если сморщенный нос сообщит вам, что вы провели некорректную ассоциацию - используйте эти индикаторы для проведения каких угодно изменений вашего рассказа, которые, по вашему мнению, нужно сделать. В том же смысле покраснение кожи, слезы или улыбка тоже могут указать вам на потенциальные "увеличительные стекла" - ассоциации, которые вы можете затем детализировать, если они приемлемы и соответствуют вашим наблюдениям.

Направленные фантазии

Еще одной возможностью для конструирования и использования метафор является подключение к работе клиента. Трудно опровергнуть то обстоятельство, что нельзя придумать для другого человека метафору, имеющую для него большее значение, чем метафора, придуманная им самим для самого себя. Это и есть "направленность фантазий" - клиент следует какой-либо фантазии по собственному выбору, и направляется комментариями и вопросами терапевта, чтобы обратиться к потенциально значимым аспектам этих фантазий. Техника направленных фантазий не имеет прямого отношения к нашей книге, и ее описания можно найти в других работах. И все же ваше внимание привлекается к технике направленных фантазий не только потому, что она связана с утилизацией метафор, но и потому, что используя навыки, обучению которым посвящена эта книга, вы можете сделать эту технику значительно более утонченной относительно того, что может быть сделано с ней в ее посредством. Понимающий категории Сатир, системы репрезентации и субмодальности "гид в стране фантазий" пробуждает паттерны опыта, выраженные на этих тонких уровнях, затем направляет внимание клиента на эти паттерны и помогает ему в осуществлении там соответствующих изменений.

Один из способов утилизации метафор, который имеет некоторое сходство с техникой направленных фантазий, заключается в том, чтобы переложить ответственность за разрешение метафоры, сконструированной терапевтом, на клиента. Учитывая природу проблемы и темперамент клиента, его можно попросить "завершить" (то есть, разрешить) метафорическую сказку, начатую терапевтом. Такой подход особенно эффективен в детской психотерапии, поскольку дети обычно чрезвычайно чувствительны к разным историям, легко воспринимают реальность их персонажей и без труда генерируют креативные разрешения.

Особенно подходит для такого типа утилизации прием серии "Мой друг Джон". Используя его, терапевт может просто описать клиенту ситуацию "другого клиента" или знакомого, у которого есть "похожая" (изоморфная) или даже "точно такая же" проблема. Изображая незнание, что делать (в случае данного клиента это может и не быть притворством), терапевт просит клиента сообщить, чтобы тот сделал в данной ситуации. Если у клиента будет ответ. это и будет настоящим ключом к разрешению его собственной модели мира. В сущности, может случиться даже так, что необходимость в дальнейшем развитии этого намека отпадет, поскольку клиенты часто сознательно или подсознательно понимают, что они были авторами решения их собственной проблемы.

Раздел 2. Якоря и триггеры.

Якоря

Любой человек периодически переживает опыт некоего видения, слышания, чувствования, обоняния или вкуса, которое немедленно переносит его к какому-то опыту или событию в прошлом. Возможно, вам приходилось поймать запах цветка, который вдруг напоминал вам о девушке, ранее не вспоминавшейся годами. Или указующий перст босса, направленный на вас, и крик напоминали вам времена детства, когда вы трепетали перед отцом. Или, возможно, гуляя по пляжу, вы возвращались к тому времени, когда вы дружили "с тем малым". И разумеется, вам доводилось вспомнить какой-то определенный рождественский праздник при мыслях о праздниках вообще. Эти отдельные фрагменты опыта являются якорями для более крупных прошлых (часто забытых) фрагментов опыта.

В вышеприведенных примерах якорями являются: запах цветка, сцена и интонация, ощущение песка под ногами, какой-то определенный праздник. Эти якоря прошлых опытов являются, понятно, главным образом субмодальными репрезентациями н созвездиями этих репрезентаций, которые могут привести вас к листам книги вашего прошлого. Воскресая иногда в виде картин, иногда - как звуки, иногда - как рельефная лепка, нанесенная на эти листки, они представляют собой приятные или полезные переживания вашей жизни. В других случаях якорь извлекает наружу переживания, которые не только болезненны, но и не являются больше полезными.

Другим важным свойством якорей является то, что несмотря на их дискретное перцептуальное происхождение, нет необходимости их осознания для того, чтобы они функционировали. Якоря ежедневно н ежечасно проводят каждого из нас к каким-то предшествующим переживаниям. Многие из наших ежедневных ощущений и восприятий, которые мы переживаем и по необходимости игнорируем, оказываются отдельными членами созвездий субмодальностей, репрезентируя различные прошлые опыты. Мы сидим за столом, и вдруг вспоминаем "то путешествие", не подозревая, что где-то над нами только что пролетел самолет, звук которого был явно слышен. Или мы вспоминаем какой- нибудь вечер, проведенный в компании друзей и закончившийся ссорой, не подозревая (или не связывая эти две вещи), что кто-то только что разорвал бумажный пакет. Или вдруг ощущаем тоску и не понимаем ее причину, не замечая, что в соседней комнате в телевизионной программе плачет какая-то женщина. Итак, якоря могут представлять собой средство для быстрого возвращения к прошлым эмоциям и поведениям, и часто преподносят нам приятные и стимулирующие сюрпризы - а также продолжают вызывать прошлые эмоции и поведения, которые в настоящее время неприемлемы или болезненны. Тому, как "выдергивать" такие нежелательные якоря, главным образом и посвящается эта книга.

С другой стороны якоря можно намеренно использовать для увеличения эффективности терапевтических метафор. Для того, чтобы клиент надлежащим образом описал какой-либо опыт, он в первую очередь должен репрезентировать его - по крайней мере, в одной из сенсорных систем. При репрезентации опыта ("воспоминания") человек на каком-то уровне переживает этот опыт, поскольку "репрезентация опыта" и "опыт" являются идентичными процессами.

Поэтому, когда человек описывает какой-то личный опыт, он в определенной степени на самом деле переживает эмоции и поведения, о которых сообщает. То, что он сообщает, является созвездием субмодальных различений, каждое из которых способно действовать в качестве якоря для всей системы опыта. Когда по внешнему виду, интонации и словам клиента вы заключаете, что он полностью "вернулся" в этот опыт, вы можете использовать эту возможность для целей якорения посредством введения его в созвездие какого-либо дискретного на субмодальном уровне ощущения. Например, вы можете надавить на колено клиента, издать какой-то отрывистый звук (фыркнуть, причмокнуть, стукнуть по столу, изменить вашу интонацию); или, если вы установили в основном визуальный контакт, вы можете сделать очевидное и резкое движение телом или мышцами лица (резко наклониться или подвигать бровями). Будучи повторенными один-два раза, якоря приобретут способность перевызывания якорированного опыта (точно так же, как "настоящие"). Реакция на использование якоря может быть минимальной; тем не менее в весь опыт клиента вводится некоторое влияние.

Важная особенность таких "свежесоздаяных" якорей состоит в том, что они находятся под контролем терапевта. Пока клиент описывает каждый из опытов, относящихся к его проблеме, терапевт устанавливает якоря для каждого из них - из тех, над которыми он хотел иметь некоторый контроль с целью вызова определенных реакций. Каждый раз, когда клиент конгруэнтно выражает один из этих опытов, терапевт повторяет свои действия по установке якоря, чтобы убедиться в том, что данный якорь включен в данное субмодальное созвездие. Для терапевтов, читающих эту книгу, это может быть полезно тем, что про утилизации метафор, установив якорь, вы посредством выборочного его вызывания можете удостовериться, что клиент полностью переживает те части метафоры, которые изоморфны заякоренным эмоциям и поведениям.

Возьмем, к примеру, проблему Сэмюэля. Для начала мы могли бы фыркать каждый раз, когда он описывал свои персональные обязанности, и цокать языком, когда он говорил о своей беспомощности дома. С некоторым предвидением мы можем также спросить его о некоторых по настоящему хороших эпизодах с Кейт, и заякорить эти переживания надавливанием на его колено. В процессе рассказывания Сэмюэлю сказки каждый раз при описании рыцарских обязанностей Ланселота мы вводим одно-два фырканья. В тех частях метафоры, где Ланселот сталкивается с гае-вом Гиневры, мы в соответствующем месте вводим цоканье языком. Целью создания этих якорей является способствовать Сэмюэлю в более личностно-значимом осмыслении метафорических событий, которые он слышит и наблюдает.

Убедившись, что предусмотренный якорь является якорем приятного опыта (до непосредственного предъявления сказки), мы можем надавить на колено Сэмюэля в момент описания Ланселота и Гиневры. Якоря также можно использовать для интегрирования (и, значит, исчезновения) несовместимых эмоций и поведений. В этом случае якоря используются точно таким же образом и по тем же причинам, как это говорилось выше. Разница здесь заключается только в том, что в этой части метафоры, где происходит изменение (связующая стратегия), оба якоря вводятся одновременно. В метафоре Сэмюэля это было бы исполнено в виде одновременного цоканья языком и фырканья (попробуйте, интересный опыт) в той точке метафоры, где Ланселот наконец интегрирует два опыта (после того, как он изменил способ, посредством которого коммуницировал с Гиневрой). В результате два предположительно полярных опыта Сэмюэля, характеризующих "ответственность" и "беспомощность", сталкиваются и взаиморазрушаются, рождая новый опыт, комбинирующий наиболее полезные аспекты каждого из своих предшественников.

Важным аспектом этой стратегии является то, что в точке, где происходит изменение, два несовместимых эмоции-поведения принуждают к одновременному самовыражению. А поскольку это невозможно, они принуждаются к разрыву и переформированию в единое новое созвездие субмодальностей. Это новое созвездие (опыт) будет с необходимостью составлено из совместимых субмодальных восприятий каждого из двух первоначальных наборов. Начиная с этого соединения, первоначальные якоря (субмодальные восприятия), составляющие каждый из первоначальных опытов, больше не будут вызывать переживание этих опытов, поскольку они больше не существуют как первоначальная сеть субмодальностей. (Проверьте это сами: столкнув два несовместимых опыта, включите каждый из первоначальных якорей по отдельности и заметьте, получили ли вы первоначальные реакции. )

Триггеры

По сути, якоря и триггеры - это две взаимодополняющие части одного и того же процесса. В то время, как якорь является человеческим восприятием какого- либо события в его окружении, триггер выступает в роли самого этого события. Так, в предыдущем примере, фырканье и надавливание на колено - это триггеры, а аудиальное и кинестетическое восприятие фырканья и надавливания на колено - якоря. Хотя в качестве триггера может действовать что угодно, события окружения не являются триггерами до тех пор, пока они не заякорят какой-то определенный опыт.

Это уточнение имеет важное значение, поскольку оно привлекает наше внимание к тому факту, что повторяющиеся события окружения являются неотделимой частью эмоций и поведения. Как отмечалось в части 2, при обработке проблемы мы можем изменить либо окружение (триггеры), либо его переживание (якоря), либо последующую реакцию. Хотя изменения, возникшие на любом из этих уровней, будут обобщаться (генерализоваться), мы уверены, что работа с клиентом на уровне его опыта мира является наиболее жизнеспособным выбором в большинстве терапевтических случаев.

Существуют пути, где для облегчения процесса изменения использование триггеров может быть включено в метафору и вообще в весь процесс терапии.

Первый из них состоит в переключении триггера неприятных эмоции-поведения на вызывание приятных или более полезных опытов. Когда клиент специфицирует для вас характеристики его проблемной ситуации, вы часто будете замечать, что в его окружении есть одно особенное событие (триггер), которое всегда действует эффективно для извлечения проблемного опыта. Такими триггерами могут быть указующий палец, грубый голос, какое-то имя, беспокойство от раны, запах табака и т. д. Полагая, что триггеры, которые вы имеете в виду, отвечают за извлечение неприятных (или по меньшей мере, не помогающих) эмоций поведений, можно изменить эту ситуацию посредством использования данного триггера для другого, совершенно отличного опыта.

Изменение в триггерных указателях легко может быть включено в метафору. Для этого триггер, указанный клиентом как наиболее (или единственно) способный воссоздать его проблемную ситуацию, нужно включить в вашу метафору в таком же функциональном положении, как это имеет место в "реальной ситуации". После того, как метафорические персонажи пережили свои изменения, переформируйте первоначально беспокоящий триггер для изменений, которые были только что произведены. Например: "И с тех пор, как только босс Вилли повышал свой голос, это напоминало Вилли об этом особенном опыте, давшем ему так много сведений об одиноких людях, которые вопят" (выделена часть, где интонация сообщения повышается). Это быстрое переформирование триггера выковывает для клиента мощное оружие, поскольку обеспечивает его средством немедленного возвращения к соответствующему изученному опыту точно в тот момент, когда он в этом нуждается.

Триггеры, как находящиеся, так и не находящиеся под контролем терапевта, могут быть использованы также для инициирования изменений в соответствующее время в будущем. Может случиться так, что природа проблемы клиента указывает на то, что актуальный процесс изменения будет наилучшим образом обеспечен, если он произойдет в контексте действительной проблемной ситуации. В этом случае все, что нужно сделать терапевту, это отобрать в качестве триггера одно из событий в окружении клиента, характеризующее его актуальную проблемную ситуацию, а затем открыто включить его в качестве триггера для изменений, происходящих в метафоре. Например: "И этого не было, пока позже, когда юноша указал на него, Вилли не понял важность того, что он узнал. Юноша, указывающий на него, вызвал то, что все, происходившее до этого, встало на свои места, так что Вилли смог начать меняться... "

Таким способом для клиента создается возможность вернуться к своей проблемной ситуации с триггером для изменения. Когда этот триггер "взведен", он может начать проводить изменения в соответствии с тем, что предложено в метафоре. Отличие здесь заключается в том, что эти изменения производятся в пределах (и в отношении) контекста актуальной проблемной ситуации. Конечно, как терапевт вы можете также установить триггеры, над которыми вы имеете такой контроль, что можете инициировать изменения в последующие (возможно, более уместные) времена (см. для примера "Метафору Вивейс" и "Сказку о двух икотах" в части 7).

Раздел 3. Вложенные реальности

Под реальностью здесь будет подразумеваться та группа осознания, происходящая в том же окружении, в котором вы сейчас читаете эту книгу, которая доступна вам посредством ваших пяти органов чувств, составляя таким образом структуру "реальности". Все внешние события, которые вы сейчас воспринимаете, по мере наблюдения вашего окружения, интуитивно представляете равным образом "ценным" или "конкретным", или "принуждающим", или "очевидным" и т. д. Для наших целей здесь является важным определение того, что мы можем проводить различие между реальностью этой страницы и, скажем, реальностью вашего внутреннего фантазийного мира. Очевидно, нет особой нужды в дополнительном выяснении специфических различий между этими двумя реальностями для того, чтобы согласиться, что они действительно "как-то" различаются.

Вложенные реальности отсыпают нас к опытам, которые одновременно репрезентируются на более чем одном уровне смысла. В качестве иллюстрации к понятию вложенных реальностей рассмотрим, например слово "собака". Одной реальностью, доступной нам посредством зрения, является конфигурация печатных букв, образующая слово "собака". Если вы затем сконструируете в голове образ собаки, вы добавите к первой реальности вторую. Если вы теперь вообразите ребенка, воображающего образ собаки, вы получите три вложенные реальности - одна в другой. Учитывая тот факт, что вы читаете все это в определенном окружении, вы теперь имеете группу из четырех вложенных реальностей - и так далее. (Идея вложенных реальностей всегда напоминает мне картину, изображающую стену, на которой висит картина с изображением стены, на которой висит картина и т. д.

Полезность этой идеи заключается в том понимании, что люди репрезентируют большую часть своего опыта на различных уровнях реальности, и что любой из этих уровней не менее достоверен в качестве репрезентации опыта, чем любой следующий. Это именно та эквивалентность реальностей, которая позволяет терапевтическим метафорам функционировать в качестве эффективных агентов изменения, и между прочим, позволяет вам понять эту страницу с иероглифами. )

Как вы уже, возможно, поняли, когда бы вы ни рассказывали сказку или историю вашим клиентам, вы складывали, по крайней мере, три реальности: реальность вашего разговора с ним, в пределах конкретного физического окружения, реальность репрезентации клиентом его проблемы и реальность репрезентации им метафоры, предъявленной для его проблемы.

Преимущество, которым вы овладеете, ознакомившись с концепцией вложенных реальностей, будет заключаться в том, что это даст вам свободу намеренного и одновременного действия на нескольких уровнях осознания в процессе работы с данным клиентом. Поскольку, в отличие от сознательного опыта, перцептуальный опыт является относительно неограниченным, то терапевтические коммуникации, происходящие на нескольких уровнях реальности, фактически не встречают сопротивления. Вспомните в качестве примера случай из первого раздела, где некий молодой человек говорил, что ему "не понравилась" рассказанная ему сказка. Он оказался способным пропустить мимо сознания реальность сюжета метафоры, посчитав ее "скучной", но он был не в силах сделать это в отношении реальностей систем репрезентации и субмодальных изменений, содержавшихся в метафоре, поскольку они действовали на неосознаваемом им уровне реальности.

Если вам приходится встречать такие реальности, когда клиент вовлечен в действительную ситуацию, которая изоморфна или идентична его проблемной ситуации, то вы имеете возможность сделать то, что является одним из наиболее эффективных приемов, присущих метафорам - будучи вовлеченным в пример опыта, который он хочет изменить, клиент будет иметь возможность ввести в действие сразу же предложение, содержащееся в вашем метафорическом рассказе. Изменения, которые произойдут, можно использовать непосредственно в этот момент для дальнейших процессов. Вот замечательный пример такого способа вложения реальностей.

Дебора была приглашена поужинать двумя новыми знакомыми, Томом и Самантой. Саманта была учительницей в начальной школе, и не знала, что это известно Деборе. По тому, что происходило, было очевидно, что Саманта считает необходимым постоянно говорить Тому, что ему следует делать. Когда их компания вошла в ресторан, Саманта в своей обычной бесцеремонной манере сказала Тому: "Здесь ты можешь снять пальто". Пытаясь обратить это в шутку, Дебора сказала: "Держу пари, ты не знал об этом". Том, обычно беспрекословно подчинявшийся Саманте, на мгновение вышел из своего привычного состояния и понял, как бездумно он метался в любом направлении, указанном Самантой, после чего между ним и Самантой произошло выяснение отношений, в ходе которого Том пытался защитить свое достоинство. Этот спор оставил у всех неприятный привкус, поскольку ни он, ни она не понимали, как они пришли к установлению таких взаимоотношений, при которых Саманта берет на себя опеку над Томом и ответственность за его действия. Немного позже, во время ужина, Дебора рассказала короткий анекдот о своей подруге-учительнице. Та проводила с детьми так много времени, что часто обнаруживала, что разговаривает со взрослыми как с детьми, сама того не желая. Саманта несколько раз моргнула, а потом сказала: "Знаешь, а я ведь учительница, и кажется, веду себя точно так же... "

И тогда Саманте и Тому стало понятно, как и откуда произошел тот обычный тип взаимодействий, который они разработали, и оба почувствовали облегчение, узнав, что это не было результатом ее "потребности доминировать" или его "потребности подчиняться".

Вероятно, стоит указать на один дополнительный, и, возможно, имеющий определенную ценность аспект этой истории, заключающейся в том, каким образом был разработан потенциал реакции. Выждав некоторое время после ссоры, Дебора позволила Тому и Саманте погрузиться в себя в поисках способа осознания того, что происходит между ними. Поскольку их попытки оказались тщетными, то их готовность откликнуться на подходящий выбор была, без сомнения, выше, чем до или во время этой ссоры.

Использование Деборой метафоры к тому же обеспечило их возможностью найти собственное решение для их проблемы.

В первом разделе мы обсуждали использование кавычек как способа неявно выйти из пределов метафоры с тем, чтобы дать клиенту прямые указания. Используя кавычки, вы фактически осуществляете вложение реальностей. В самой простой форме, в процессе сообщения метафоры, содержащей кавычки, имеются:

1. Реальность, в которой вы в вашем офисе разговариваете с вашим клиентом; 2. Реальность изоморфизма истории-метафоры; 3. Реальность прямых утверждений (кавычки) в адрес вашего клиента: 4. Реальность внутренней репрезентации клиентом предыдущих трех реальностей.

По аналогии с кавычками, в качестве средства вложения реальностей мы можем указать еще на "язык органов", который отсылает нас к тем самым словам языка, которые могут иметь различный смысл, обозначая либо части тела, либо физиологические функции, либо описание опыта. Например, я говорю вам: "Подайте мне руку! " Вне контекста, в котором говорится это предложение, "рука" в нем может означать либо часть тела, либо оказание помощи.

Точно таким же образом можно использовать язык органов для составления сообщений, значимых более чем на одном уровне. Для клиента, проблемой которого является хроническая тошнота, вы можете составить фразы вроде "мне это надоело до тошноты". Можно употреблять словосочетания типа "у него много желчи", "кусочек с ноготок", "начал зубоскалить", "пятки засверкали", "у него нюх на это", "прикусил язык", "перемывать кости", "принимать близко к сердцу" и т. д. Язык органов может быть особенно полезен в метафорах для клиентов с проблемами, выражающимися в форме каких-либо физиологических нарушений.

Другим средством, позволяющим осуществлять вложение реальностей в дополнение к тем, которые уже содержатся в метафоре, является аналоговая маркировка. Как говорилось в части 2, аналоговая маркировка означает подчеркивание некоторых особенно важных идей в коммуникации посредством специфических изменений в интонации, выражении лица, телодвижениях, в прикосновениях терапевта к клиенту. При предъявлении метафоры эти аналоговые сигналы могут использоваться для характеризации различных ее аспектов. Например, в одной и той же истории можно использовать грубый голос, рассказывая о неожиданных столкновениях с препятствиями, встречающимися главному герою метафоры, понижать тон, говоря о его надеждах и мечтах, и переходить к повышению при описании изменений. Такое поведение присуще всем хорошим рассказчикам. Аналоговая маркировка различных аспектов метафоры создает еще одну реальность, в которой история "рассказывается" в отношении изоморфного материала аналоговых сигналов.

Аналоговая маркировка и вложенные реальности могут быть также использованы при предъявлении множественных метафор (то есть содержащих несколько метафор для одной и той же проблемы). Предположим, к вам приходит клиент и описывает следующую проблему: "Каждый раз, когда я прихожу на экзамен, я вылетаю в трубу. Я знаю материал, но когда я вхожу в класс, то начинаю беспокоиться о том, что я его не знаю. Очень скоро я начинаю так нервничать и паниковать, что уже и вправду ничего не помню. Тогда мне нужно либо уйти, либо остаться и провалить экзамен". Эта проблема может быть разделена на следующие события ("блоки", "сцены" и т. д. ):

1. Клиент знает материал.

2. Сомневается в своих знаниях, когда входит в класс.

3. Паникует и забывает.

4. Уходит или остается и "проваливается".

5.? (нет разрешения)

Одной из техник утилизации метафор является рассказывание нескольких коротких историй, каждая из которых изоморфна проблеме. Эффективность такой техники обусловливается использованием аналоговой маркировки в каждой из частей (блоков) проблемы. Это осуществляется так: 1. Рассказывается столько историй или анекдотов, сколько событий заключено в проблеме, а затем 2. В каждой из них последовательно производится аналоговая маркировка (одним и тем же сигналом). Другими словами, для нашего примера: в первой истории будет маркировано первое событие, во второй - таким же способом второе, в третьем - третье и т. д. Этот процесс можно изобразить следующим образом: События действительной проблемы: 1, 2, 3, 4, 5.

1-я метафора: A1, A2, A3, A4, AS.
M

2-я метафора: Б1, Б2, БЗ, Б4, Б5.
M

3-я метафора: В1, В2, ВЗ, В4, В5.
М

4-я метафора: Г1, Г2, ГЗ, Г4, Г5.
М

5-я метафора: Д1, Д2, ДЗ, Д4, Д5.
М

(Буква "M" под событием означает "маркировано")

Аналогово маркированная метафора: A1, Б2, ВЗ, Г4, Д5.

Благодаря проведенной таким образом аналоговой маркировке, каждое из маркированных одним и тем же сигналом событий будет бессознательно ассоциироваться с другим. Когда наконец будет маркировано событие разрешения, клиент будет иметь бессознательную репрезентацию шестой метафоры, возникшей из пяти предыдущих.

Читайте также: Терапевтические метафоры. Часть 7. Все, сразу, вместе

    • Главная   • Книги   • Дэвид Гордон. Терапевтические метафоры   • Терапевтические метафоры. Часть 6. Утилизация  
© Iby.ru, 2008-2018. Психология отношений.
Знакомство, общение, близость. Спокойствие и Уверенность в себе.
Лекции, тренинги, консультации, ведение терапевтических групп.
Зелёный свет в социальной сети Facebook  Зеленый свет в социальной сети Вконтакте Контакты
Карта сайта
 
Охота на мужчин
Семь Я
Свободная женщина
Женская красота

Мужчина знакомится
Глава семьи
Мужское здоровье

Гомеопатия
Метафоры и сказки

Книги и статьи
Юмор